Альтернативы есть, но они вызывают массу вопросов у ученых: вся правда о лактозе

Молоко — продукт, вокруг которого вьётся странная дымка: то ли ностальгия по детству, то ли навязанная привычка, то ли что-то глубже — память тела о самом первом питании. Стоит предложить взрослому человеку стакан молока — и в глазах мелькает неуверенность. «Полезно ли? Вредно ли? А вдруг лактоза?» Мы пьём его с детства, но до сих пор не знаем: друг это или чужой.

И правда — человек уникален среди млекопитающих. Ни один лев не пьёт молоко зебры после отлучения от матери. Ни одна обезьяна не доит соседку ради завтрака. Мы — единственные, кто продолжил пить молоко после младенчества. И не своё — коровье, козье, овечье. Это не «естественно» в биологическом смысле. Это культурный выбор, сделанный десять тысяч лет назад на заре одомашнивания скота. И он закрепился не у всех — только у тех, чьи предки жили в Северной Европе и некоторых регионах Африки.

Генетическая мутация позволила им сохранить фермент лактазу во взрослом возрасте. Сегодня 91% шведов переваривают молоко без проблем. А 90% вьетнамцев — нет. И это не болезнь. Это норма. Большинство человечества живёт без молока — и прекрасно обходится.

Что даёт молоко тем, кто его переносит?

Кальций в легкоусвояемой форме. Белок, который строит мышцы без лишней нагрузки на почки. Витамин В12 — тот самый, которого так не хватает веганам. Йод, магний, сывороточные белки, которые мягко регулируют давление. Для ребёнка от года до трёх лет стакан молока в день — это фундамент для костей, которые выдержат всю жизнь.

А для взрослого?

Тут начинаются вопросы. Шведские учёные наблюдали за тысячами женщин годами и обнаружили странное: те, кто пил больше двух стаканов молока в день, чаще ломали кости. Не потому что молоко «вымывает кальций» — это миф. А, возможно, потому что его пили именно те, кто уже чувствовал слабость в костях. Или потому что избыток животного белка создаёт кислую среду, которую организм нейтрализует за счёт костной ткани. Наука не даёт однозначного ответа. Только намёки.

По мнению доктора технических наук Екатерины Богдановой, подобные проекты могут стать прорывными, однако, прежде чем они дойдут до стадии массового производства, должно пройти много времени.