Бросил дом в Швейцарии и миллионную ферму — ради 90 коров в российской глубинке: как живет иностранец в деревне

Деревня Горбёнки в Калужской области — триста душ, несколько десятков домов, дороги разбиты, как и во многих российских деревнях. Но каждое утро здесь происходит странное и удивительное: стадо коров идёт на дойку строем, почти по-военному. Никакого хаоса, никакой суеты. А встречает их человек в рабочей куртке и резиновых сапогах, с заметным акцентом: «Девочки мои красивые, давайте работать!»

Это Ханс Петер Михель. Швейцарец. Потомственный фермер: дед и отец разводили коров у подножия Альп. И вот двенадцать лет назад он оставил всё это — дом, ферму, стабильность — и переехал в российскую деревню, о которой даже большинство калужан не слышали.

Когда в идеальной жизни не хватает вызова

В Швейцарии у Ханса Петера было всё: старинный трёхэтажный дом, налаженная ферма, порядок — настоящий швейцарский порядок. Всё предсказуемо, спокойно, стабильно. Но именно это его душило.

Рынок молока перенасыщен, земля дорогая, инновации не нужны — и Ханс Петер понял: создавать что-то новое в Швейцарии почти невозможно. А он хотел именно создавать, строить, рисковать. И тогда он услышал про Россию, пишет источник.

Девяносто тощих коров и рухнувший колхоз

Первый визит в Горбёнки оставил неприятный осадок. Советский колхоз развалился. Остались только покосившиеся коровники с дырявыми крышами, разбитые дороги и девяносто истощённых коров, которые еле стояли на ногах. Работники пили, оборудование не работало, надои падали. Местные махнули рукой — всё пропало.

Ханс Петер увидел не катастрофу, а шанс. С компаньоном он выкупил долю в ферме и начал всё с нуля. Первым делом — крыша. Сам, своими руками, перекрыл коровник. Потом взялся за коров: каждого задокументировал, откормил, вылечил. Тех, кто воровал молоко, отучил.

Сначала работники смотрели на иностранца с недоверием. Но Ханс Петер остался. Работал больше всех, вставал раньше всех, не боялся грязи, навоза и тяжёлого труда. Даже гонял палкой бандитов, когда те украли телёнка. Постепенно отношение изменилось.

Швейцарские коровы с русскими колокольчиками

Сегодня в хозяйстве тысяча голов. Русская черно-пестрая порода — выносливая, неприхотливая. У некоторых коров на ушах колокольчики — швейцарская традиция. Не декор, а рабочий инструмент: пастухи слышат, где пасутся животные.

Коровы свободно перемещаются, едят местный корм, выходят на пастбище каждый день. Когда он приехал, ферма давала 1000 литров молока в день. Сейчас — три миллиона литров в год. Выручка выросла в десятки раз. Молоко пользуется спросом: сыроделы Подмосковья забирают полторы тонны в день для «Русского пармезана».

Швейцарская точность плюс русская смекалка

Оборудование на ферме — современное, автоматизированный конвейер, учёт каждой коровы, бетонная яма для переработки навоза. Но есть и советский трактор, которому сорок лет. Европейский фермер давно отправил бы его на свалку, Ханс Петер бережёт.

Работники давно воспринимают Ханса Петера как своего. А воровство? В начале крали по мелочи. Теперь — нет. Всё просто: справедливая зарплата и человеческое отношение. Люди отвечают тем же.

Швейцарцы едут за опытом

Ферма привлекла внимание не только российских фермеров, но и швейцарцев. Механизаторы, специалисты по осеменению коров — приезжают учиться и работать. Русская смекалка встречается со швейцарской дисциплиной — родилось нечто уникальное.